Как-то вечером, когда прием уже закончился и Вера Петровна спешно заносила в карточки бесконечные сведения, которые положено вписывать во время приема, в кабинетик вошел хирург Николай Николаевич. Он неслышно сел на кушетку, застланную белой простыней, откинулся спиной на крашеную стену и стал смотреть на Веру Петровну внимательно и почти влюбленно, как это могут себе позволить пожилые люди, понимающие, что их не заподозрят в срамных помыслах.

— Простите меня, Верочка, за нескромный вопрос... Сколько вам лет?

— Ох, Николай Николаевич! — непритворно вздохнула Вера Петровна, не отрываясь от карточек. — Все мои, все мои... Двадцать семь! — И она, быстро обернувшись, исподлобья посмотрела на хирурга широко раскрытыми глазами, словно сама удивилась этой страшной цифре. И добавила: — Будет.

— Замуж вам надо, Вера. Чтобы семья, муж, дети... чтобы не оставались вы тут со мной, стариком, да с уборщицей, которая вот-вот погонит нас отсюда своей поганой метлой.

— Не берут, — неловко усмехнулась Вера Петровна. — Чем-то я им не нравлюсь, что-то их пугает, никак не удается мне их пронять.

— Дураки потому что. Истинно дураки. — Николай Николаевич помолчал. — Хотите, я познакомлю вас с прекрасным молодым человеком — умным, образованным, обеспеченным? Хотите? — Морщинистое красноватое лицо хирурга приняло заговорщицкое выражение.

— Конечно, нет!

— Почему, Верочка?!

— Потому что таких не бывает. — Она рассмеялась.

— Есть такой! — Николай Николаевич подошел к столу, чтобы видеть лицо Веры Петровны. — Он живет со своей мамашей, моей давней знакомой, в городе Киеве. У него потрясающая квартира, замечательная должность в Министерстве сельского хозяйства, и он давно мечтает познакомиться с красивой, обаятельной...

— Стоп! — Вера Петровна подняла ладошку. — Киев славится красавицами, что ему мешает там?

— То же, что и вам здесь мешает, в таежных глубинах нашего острова.